Он был последним из своего народа, древнего народа шлепкунов. Некогда его народ был таким могущественным и мудрым, что пережил угасание старой Вселенной и рождение новой. Им было известно всё, или, вернее, почти всё в мироздании только одна задача так и осталась неразрешенной: как победить врага, жестокого и неумолимого, с каждым годом все сокращавшего их численность, пока от всего народа не остался лишь один его представитель. Тогда надобность в отдельном имени отпала, и, забыв, как его звали при рождении, он стал называть себя по имени своего народа - Последний Шлепкун.
Он жил в постоянном страхе. Всю свою жизнь он скрывался точно так же, как скрывались его мать, его отец и все его предки. Бороздя Галактику из конца в конец, он прятался где мог, но знал, что это не поможет, и в конечном счете он обречен. Рано или поздно пожиратель возьмет его след, и тогда он не сможет укрыться ни в одном уголке Вселенной.
Шлепкун знал, что и пожиратель остался один. Последний из пожирателей. Остальные погибли, обессилев, потому что могли питаться только шлепкунами. Охотник и дичь - их связывали узы, ведущие еще из прошлой Вселенной. Один шлепкун и один пожиратель - два древних народа, два непримиримых врага.
Вдали от Млечного Пути, в абсолютной Галактической глуши, Шлепкун нашел населенную планету, где один из неразумных видов напоминал его собственный (только по форме, но не по биоэнергетической сущности), и затаился, надеясь затеряться. Последний Шлепкун был очень осторожен. Он не безумстствовал, не мечтал и не получал ни одного из тех трехсот тысяч совершенных наслаждений, которые были известны его народу. Он лишь дрожал и боялся. Это длилось века.