Поразмыслил, и вызвал информацию о собственном корабле. Редкостное уродство. После логичных и завершённых силуэтов боевых кораблей, с изображениями которых он недавно ознакомился, это нагромождение нелепостей сильно резануло глаз. Представьте себе кирпич, обвешанный полуцилиндрами ангаров, башнями стыковочных консолей, выносами камер наблюдения, на которых угнездились турельные установки ракет и противоракет, оборонительных пушек и радарных решёток.

С первого взгляда, очевидно, что сначала поверх стен бывшего космического дома прилепили пушки, потом между ними втиснули ангары, затем радиаторы энергоустановки и так далее, в каждом случае полагая, что кроме того, чем дополняется корабль сейчас, больше уже ничего не потребуется. Присмотрелся к разрезам — сходная картина. Внутреннее оборудование тоже устанавливалось последовательно и бестолково. Как курятник, к которому пристроили сначала собачью конуру, потом хлев, беседку и жилой дом с погребом на чердаке.

И сейчас во все стороны торчат направляющие без ракет, орудия без снарядов, ангары со штурмовиками, лишенными боезапаса и пилотов. И лазерами. Безопасными учебными лазерами — имитаторами, способными прожечь только мишенную пленку, лишённую отражающего слоя. Если кто-то хочет расстрелять беззащитный корабль, так вот он, в идеальном состоянии.

Женщины занимались стряпнёй. Не на кухне, а в столовой, в месте, где вектор центробежной силы создавал скромное, но устойчивое тяготение. Чуть наискосок. Пахло уксусом и, почему-то ацетоном. В прозрачных пластиковых баках скапливался белесый осадок, и было его уже очень много. А мобильные манипуляторы, которых неправильно называли то роботами, то киберами, то мумиками, толкли таблетки, смешивали жидкости, растворяли, остужали, сцеживали, промывали и осушали на тряпицах горки белых кристаллов. Приточная вентиляция гнала ледяной воздух, а вытяжная удаляла его, создавая постоянный отток.