Замуж за них ни Ола, ни Эрика не хотели. Ушли из трактира злые. Девушки бормотали ругательства, Марат выглядел сосредоточенным, словно какой-то новый план в уме просчитывал.

Из-за Леса, из-за береговой стены выползали синевато-сиреневые сумерки, напоенные тревожными ароматами. Скоро оттуда же налетят медузники, надо искать ночлег.

— Не ночлег, а машину, — хрипловатым голосом креативщика, который сутки напролет не ел и не спал, жил на одном кофе, но все-таки родил гениальную идею, возразил Марат.

— Как ты это себе представляешь? — буркнула Ола.

— Сели и поехали, вот как. Главное — выбраться за ворота.

— Ты серьезно?

— А у нас есть выбор? — Он по-мальчишески скривился. — Подумай, что будет, если окажется, что мы подвид А! Хочешь в двадцать пять лет состариться?

Это из здешних сюрпризов. Если прожить на Долгой Земле безвылазно три-четыре года — то есть три-четыре нормальных года — ты автоматически становишься участником лотереи, затеянной самой матушкой-природой этого сумасшедшего измерения. Выигрыш — долгая жизнь, триста с лишним лет, причем признаки старения появятся только после того, как перевалит за третью сотню. Таких счастливчиков называют подвидом С . А подвид А — это проигравшие, они стремительно дряхлеют и умирают, и никакое лечение не спасает. Причины мутаций по сей день не выявлены. Можно, впрочем, не выиграть и не проиграть, остаться человеком с обычным сроком жизни, как на Земле — это подвид В . Хуже всего то, что заранее не предскажешь, как повлияют на твой организм здешние мутагенные факторы.

— И работы по нашему профилю не найдем, у них же никакой демократии, — процедила Эрика, пнув подвернувшийся камень.

У камня выросли ножки — не две и не четыре, а несколько пар — и он юркнул в лопухи у забора. Мелкое существо из тех, что таскают на себе свой домик, но при этом бегают проворно, на зависть земным улиткам и черепахам.