— Не скажи, у них ведь конституционная монархия, есть парламент, всякие фракции, — возразила Ола. — Можно пристроиться… Но я тоже считаю, надо прорываться домой. Только что нам будет за угон военной машины?

— Ничего не будет, — агрессивно усмехнулся Марат. — Портал же вот-вот закроется! Доедем до Равды, проскочим на ту сторону, и дальше они нас потеряют, а к следующему долгому лету срок давности пройдет. На Земле никто ничего не узнает. Главное — захватить машину.

— Тогда я «за», — решила Ола. — Пошли захватывать.

Легко сказать. Халатность тут не поощряется, военную технику без присмотра не оставляют. Часовые, колючая проволока, прожектора на вышках… Крохотный плюсик: все эти меры не от людей, а от автохтонов.

Забились в гущу кустарника возле одноэтажной постройки с вывеской над дверью. Что за вывеска, в потемках не разобрать, но, похоже, это магазин, закрытый ввиду позднего часа. Заросли спасали и от чужих глаз, и от медузников — те уже выплыли на охоту, и парочка этих упырей, большой и маленький, вилась поблизости, однако переплетение веток мешало им добраться до людей.

— Они к нам внимание привлекают, — с досадой отметил Марат. — Если что, мы сидим в кустах, потому что их испугались, понятно?

— Кто пойдет за машиной? — поинтересовалась Эрика. — Олимпия, давай ты!

— Почему я?

— Ты же считаешь себя неотразимой! Отвлечешь их, а Марат угонит вон ту бандуру.

«Та бандура» остановилась в полусотне метров от засады, на другой стороне улицы, и была патрульным вездеходом. Четверо парней в шлемах и бронежилетах устроились в решетчатой загородке под низким оцинкованным навесом, возле закрытого ставнями окошка в кирпичной стене. Ставни распахнулись, выпустив наружу волну кухонных запахов и показав ярко освещенную картинку: посетители получили по кружке и по пирогу. Точка быстрого питания для военных.