Проходя по мосту через один из многочисленных, перерезавших Дамбург во всех направлениях каналов, фон Вернер с грустью вспоминал о тех днях. На короткое время жизнь вчерашних скитальцев превратилась в сплошной праздник. Торжественный обед, данный в ратуше, многочисленные цеховые пирушки, где они сидели на почетных местах. Ужины в обществе негоциантов, патрициев, куда его, благодаря рыцарскому званию, приглашали чаще всего одного. Но и товарищи не оставались в обиде: недели две бюргеры буквально носили ветеранов на руках, поили-кормили задарма, ссужали в долг. Даже местные шлюхи не отказывались обслужить за бесплатно.

Как только волна приглашений схлынула, увлекшись сочинительством, фон Вернер отдалился от приятелей. Да и связывали их, по большому счету, только перенесенные невзгоды. Пока его друзья беззаботно переходили из одних гостеприимных объятий в другие, он грыз перо, пытаясь подобрать подходящие слова. Через некоторое время ситуация изменилась. Вошедшие во вкус жизни за чужой счет, стрелки наглели, обрастали долгами. Восхищение героями с каждым днем шло на убыль, хвастливая болтовня набила оскомину. Появились желающие помериться силами.

Все чаще до ушей Морица доходили рассказы о потасовках, устроенных стрелками. Ничего удивительного. Каждый день он виделся с товарищами, жившими на первом этаже и не раз становился свидетелем, как они провоцировали скандалы. Городская стража стала проявлять к ветеранам пристальное внимание, но увещевательная беседа с господином капитаном не произвела на подвыпивших героев должного впечатления. Закончилось все тем, что пять дней назад к фон Вернеру пришел стражник и пригласил в тюрьму засвидетельствовать личности однополчан. Потом всех отвели в суд.