И он ткнул рукой вверх, туда, где за потолком, за многими слоями жилого комплекса находилось небо. Один из немногих кусочков природы, который человек не смог изгадить до конца.

– Прощай, дед.

– Прощай.

– Прощайте, папа.

Выходя в дверь, старик не оглянулся.

– Тебе не странно, что никто не позвонил, не простился? – спросил сын, пока они шли до парковки.

– Нет, – ответил старик. – Некому. Из друзей у меня был самый высокий коэффициент полезности. Они все давно мертвы.

– Да? Я не знал, – в голосе сына звучала растерянность. – Садись.

Дверцы авторана, похожего на каплю блестящего металла, с легким шипением поднялись. Старик устроился в мягком сидении, слышал, как возится рядом сын.

– Поехали, – сказал он.

Стена парковки поднялась, авторан дернулся вбок и вывалился наружу. Перегрузка вдавила пассажиров в кресла, потом сын выровнял полет. Мимо проносились смазанные блики – другие машины, громадными башнями высились жилые комплексы.

Всю дорогу они молчали. Говорить было не о чем. Старик просто смотрел в окно, наслаждаясь последней в жизни поездкой. Пусть даже они едут по опостылевшему до икоты городу, громадному и грязному, словно древнее чудовище.

Авторан остановился около большого здания, крыша которого вздымалась сверкающим куполом. Над крыльцом красовалась надпись «Приемное отделение».

– Интересно, – голос сына был странным, – а кто-нибудь пытался избежать этого? Скрыться, не прийти в назначенный срок…

– Вряд ли. Какой смысл? – старик кашлянул, прочищая горло. – Нарушишь закон ты, а наказание понесут родственники. Дети, внуки… Зачем?

Пройдя за дверь, они оказались в царстве белизны – белый пол, потолок, молочного цвета стены, на одной из которых выделяется контур двери. Рядом с ним – небольшое окошко.

– Добрый день, – сказал старик, подойдя к нему. – У меня сегодня, – горло неожиданно перехватило, – срок…