– Ты матери-то сказала? – спросил Волжин.

– Да. Мама не против. Слушай, папахен, Джонсон рассказал мне, для чего ему девять миллиардов. Он собирается создать по примеру Хьюстона спортивные центры во всем мире. Оказывается, он возглавлял подпольное движение «Спортсмены мира – за идеалы спорта», а теперь движение станет легальным. Ты представляешь, папахен, какую поддержку получит Джонсон по всей планете после своего подвига?!

Как раз что-то подобное Волжин и представлял себе.

– Постой, галка, – сказал он дочери. – Ты это серьезно?

– Ну, – растерялась немного дочка, – если он мне серьезно говорил…

– Хорошо, – перебил Волжин, мыслями он был уже далеко. – Я тебе сам потом перезвоню.

«Надо связаться с Клодом Дюкерком», – подумал он.

Клод Дюкерк был председателем Международного комитета по контролю. Но позвонить не удалось. Видеофон снова просигналил, и на экране появилась Эльза Рудинес.

– Синьор Волжин, доброе утро. Поздравьте нас. На сегодняшнем заседании Совета проект директивы ВКЗ о полном запрещении профессионального спорта приобретет силу международного закона, – она всегда любила говорить напыщенно. – Я уже знаю мнение большинства членов Совета. Ваш голос не станет решающим. Так что отныне на один миллионер не сможет финансировать спортивные клубы старого образца.

«А миллиардер?» – чуть было не спросил Волжин и вдруг почувствовал, что ему перехватило дыхание.

– Прости, синьора, – сказал он, – мне что-то нехорошо. Я перезвоню вам попозже.

– Нехорошо – это по моей части! – Эльза была весьма игриво настроена.

– Простите, синьора, но мне кажется, это не совсем тот случай.

И Волжин отключился. Некоторое время он сидел, пытаясь собраться с мыслями и тупо глядя в серое стекло, а потом под аккомпанемент звонка на экране появилось лицо жены.