Во всем же остальном он должен был сливаться с толпой. В левой руке незнакомец нес портфель, судя по всему, не тяжелый. Его владелец иногда перекладывал свою ношу в правую руку, а левую прикладывал козырьком к глазам, всматриваясь в бесконечную, теряющуюся в дымке голубовато-белесую панораму, что открывалась с высокого берега реки. Этот жест не мог не выдать в «самом обыкновенном» мужчине левшу.

Незнакомец отдернул вязаный манжет куртки, бросил взгляд на запястье. Его часы были достаточно хорошие, но не очень дорогие, к ним тоже подходило определение «неприметные». Стрелки приближались к четырем часам пополудни. Мужчина хранил спокойствие, ничем не выдавая волнения. На первый взгляд, он походил па командированного, который решил провести выходной в бывшей царской вотчине: свежим воздухом подышать, на знаменитый храм поглазеть, чтобы потом было о чем дома порассказать.

На мгновение мужчина приостановился, скосил глаза и увидел в конце аллеи хрупкую фигурку женщины. Идущая тоже ничем не выделялась среди прочих: короткая кожаная куртка, черные джинсы, на ногах кроссовки. Руки она держала в карманах. Черная кожаная сумочка покачивалась на плече так, словно бы владелица совсем забыла о ее существовании. На тонком, точеном лице с небольшим изящным носиком поблескивали очки в стальной оправе с чуть тонированными стеклами. Ветер, залетавший в аллею, шевелил коротко постриженные светлые волосы.

Мужчина и женщина увидели друг друга, но он не поспешил ей навстречу, а лишь остановился. Женщина сама подошла к нему и сказала:

– Вот и я.

– Я очень рад, – кивнул мужчина и посмотрел по сторонам, явно выбирая укромное место.

– Я знаю, где можно присесть, – предугадав его намерения и желание, сказала женщина, – когда шла, присмотрела.

– Ну что ж, – мужчина говорил с чуть заметным иностранным акцентом, но таким легким, что даже сложно было определить, какой из европейских языков является его родным.