– Точно, точно, – вновь улыбнулся мужчина. – А вот адрес, – он подал белую карточку, на которой было всего лишь четыре строчки, отпечатанных на принтере.

Женщина, не прикасаясь к карточке, пробежала ее глазами и кивнула.

– Она вам не нужна?

– Нет, я запомнила.

– Прекрасно, – в пальцах мужчины как по волшебству появилась зажигалка.

Язычок пламени лизнул уголок бумаги, вскарабкался по ней, и мужчина, почти уже обжигая пальцы, дождался, пока весь текст не рассыплется пеплом; когда сгорел даже уголок, зажатый в кончиках пальцев, он растер подошвой ботинка то, что осталось от карточки с адресом, и ухмыльнулся.

– Ну, вот и все.

– Нет, еще не совсем, – на этот раз улыбнулась женщина.

– Ах, да, аванс… И любите же вы авансы. – В голосе мужчины появились игривые нотки.

– Кто ж их не любит? Авансы всегда греют, обязывают и вас, и меня.

– Да-да, – он потянул язычок молнии своей серой стеганой куртки и достал из внутреннего кармана конверт без марки, без штемпеля, примечательный лишь своей безликостью и девственной белизной. Даже уголки были не заломаны, словно в его кармане имелся маленький сейф.

Женщина заглянула внутрь и длинным ногтем указательного пальца принялась сосредоточенно пересчитывать купюры, не извлекая их из конверта.

– Все правильно, – наконец сказала она, небрежно засунула конверт с деньгами в маленькую кожаную сумку и перебросила ее через плечо, снова забыв о ней.

– Времени у вас две недели, то есть, четырнадцать дней. Каждую субботу он приезжает к себе домой, это квартира его родителей, она ему почему-то очень дорога. В квартире, кроме мебели и книг, ничего интересного не найти.

– Наверное, это не ваши деньги, – сказала женщина, слушавшая собеседника с улыбкой, предназначенной для посторонних, окажись они рядом.

– Ясное дело, не мои, это деньги американские – доллары, – рассмеялся мужчина.

– Со своими бы вы так легко не расстались.