Ему придется еще несколько бесконечных дней провести в пути под палящим солнцем, привязанным к спине верблюда. Он проклинал свое легкомыслие. Больше никогда он не станет доверять ни одному африканцу. А ведь он уже третий раз занимал такую должность на континенте и думал, что знает их. И особенно этого Хабиба Котто, такого обходительного, с таким приятным голосом, немного церемонными жестами и слегка витиеватой речью, как у многих африканцев, учившихся в университетах белых. Теперь этот негодяй шантажировал Управление, используя Теда Брэди как заложника...

Мотор "лендровера" заревел сильнее, и машина тронулась, поднимая тучи пыли. Струя горячего воздуха заставила Теда Брэди вздрогнуть: самум, песчаный ветер, дующий из Центральной Африки, стал мести пустыню, иссушая все на своем пути. Наверняка, это было причиной отъезда...

Глядя из-под опухших век, он увидел, что к нему направились три человека, включая Хабиба Котто с автоматом на плече. Это означало, что он не вернется в Хартум, а отправится на запад. Его сопровождали двое приближенных. Одним был капитан Содира, высокий худой негр, который, даже ложась спать, не расставался с пятнистой формой десантника. Другой, Фуад, похожий на интеллектуала своими роговыми очками и бородой, был "политическим комиссаром" того, что Хабиб Котто высокопарно называл Главным командованием Сил освобождения Чада. Это он составлял бесчисленные коммюнике, где ярко расписывались микроскопические схватки с ливийцами, оккупирующими Чад. Почти светлокожий, он мог бы сойти за белого, если не смотреть на его приплюснутый нос.

Трое мужчин стали вокруг столба, к которому был привязан Тед Брэди.

- Ультиматум ГК СОЧ истек вчера, - объявил Хабиб Котто торжественным, спокойным голосом. - Ваши начальники заблуждаются, не принимая нас всерьез. Военный совет Сил освобождения Чада решил, как мы обещали, казнить вас, ввиду отказа вашего правительства выполнить свои обязательства.