Платок исчезал!

Я не могу объяснить это иначе: он протаивал, становился то более, то мене плотным, но постепенно исчезал.

И мне стало страшно. Мне никогда не было так страшно. Я подумал, что как только не станет платка, не станет и меня. Чёрт его знает, откуда пришла такая мысль, но в тот миг она показалась единственно верной и самой важной.

Я не знаю, что я делал — я захотел, чтобы всё вернулось, чтобы платок не исчезал, чтобы всё это прекратилось, а я остался тем, кем я есть. Я захотел этого изо всех сил, которые оставались.

Провал.

Я обнаружил, что лежу на боку, что лоб ужасно болит, а в правой руке — платок. Тот самый, с теми же инициалами, совершенно мокрый. Неудивительно, я ощущал, что промок насквозь.

— Мсье?

Я не услышал стука в дверь. Ощутил, что мне помогают подняться на ноги. Высокий мужчина в униформе, с пышными усами Я поблагодарил его. Сквозь зубы — каждое движение причиняло боль — поясница, мышцы ног, а сильнее всего — лоб.

За мужчиной в дверях стояла мадам Цербер.

— Что случилось, мсье Деверо?

Я потряс головой.

— Ничего, — я осёкся. Я чуть было не обратился «мадам Цербер». — Ничего, мадам Велье.

— Я услышал крики, — пояснил мужчина. — Реми Девалл, мсье. Я электрик.

— Поскользнулся, — я ответил первое, что пришло в голову. — Ударился головой, наверное. Не очень хорошо помню, простите.

— Я вызову врача, — сострадание стремительно покидало лицо мадам Велье. — Вы рассекли лоб, мсье Деверо.

— Нет, не нужно, — не знаю, почему, но я стал решительно сопротивляться. — Я сам… дойду.

— Вы уверены? — я и сам не был уверен, что сумею сделать хотя бы шаг, но кивнул.

Мадам Цербер кивнула. — Реми, помогите, пожалуйста, мсье Деверо.