Эшлар тоже, казалось бы, должна была быть счастлива. Но вместо этого, она принялась изводить его жалобами: мол, только из-за того, что она хочет вести нормальную супружескую жизнь, ей, очевидно всю эту жизнь придется протаскаться по уже осточертевшим конвенциям.

Тогда Ник сговорился с восемнадцатилетней почитательницей, обладающей гривой светлых волос, лицом эльфа, огромными глазами, в которых светилось поклонение, грудями, плывущими впереди нее, словно два воздушных шара, и ногами Марлен Дитрих. Звали ее Баркис, и она вся трепетала от желания, а он дурел от нетерпения. Наконец они уединились в ее комнате, и по секс-шкале Рихтера мощность достигла 8,6 баллов. Постепенно поднимаясь, она грозила уже перейти за критическую отметку в 9,6, когда дверь содрогнулась от грохота кулаков Эшлар и ее воплей с требованием немедленно открыть.

Позже он узнал, что одна из писательских жен засекла их с Баркис как раз в тот момент, когда они входили в комнату. Она тут же рысью помчалась разыскивать Эшлар по всему отелю, а та, в свою очередь, не теряя времени, по дороге собрала в качестве свидетелей еще трех жен и одного коридорного мальчика.

Всю дорогу до Пеории она не переставала причитать. Ступив на порог родного дома, Эшлар быстро собрала вещи и тут же уехала на такси к мамочке. Однако там она оставалась недолго: в ярости она как-то забыла, что ее мамочка уже год как перекочевала в дом престарелых. Но это не выбило ее из колеи, и она поселилась в самом дорогом отеле, пересылая (через своего адвоката) мужу счета для оплаты.

Каждый день он получал от нее по длиннющему письму, и каждое из них было уничижительным. Выбрасывать их в мусорник, не читая, у него как-то не получалось: каждый раз он сгорал от любопытства -- какие новые грехи она ему припишет и как обзовет. И все же, после долгих раздумий, он решился продать свой дом и переехать из Иллинойса в Нью-Джерси. Единственным, кто знал теперь его почтовый адрес, был его агент, и Ник попросил его, чтобы все письма от жены, он возвращал обратно, с пометкой "Не интересует".