– А если бы я сказала, что там торчит ловушка с кольями или с чем похуже? Ты тоже захочешь проверить? Так ты меня предупреди сразу! Сама столкну! – ладони порождения тьмы жгли, разбивая в осколки поселившийся в теле холод. Сэлну стало легче дышать.

– Как ты сумела справиться с ним?

– Монстр монстру рознь, – буркнула она и разжала руки. Эльф попыток упасть больше не делал.

– Где остальные?

– Минут десять до них идти. Прорывы пространства из-за башни здесь нестабильны, тупой остроухий, – рыкнула она и отвернулась. В свете солнца русые волосы полыхнули рыжеватой медью. Сэлн никогда бы не признался себе, но его задело, что она его презирает.

Кай вместе с хмурым хромающим эльфом появилась через полчаса. Это она его так что ли приложила? С этой бешеной станется, подумал Никс. Хотя остроухий сам напросился. Когда тот не появился и через минуту, портал схлопнулся, и Кай с руганью унеслась в кусты искать новый, – всем здесь стоять, если жить хотите, – напоследок рявкнула она. И Никс ей поверил. Если что сама убьет.

Местечко, куда они переместились, приятно удивило. Миленькая рощица, травка зеленая, и ничего опасного на первый взгляд. Птички поют. Может, это, конечно, птички-убийцы, пожиратели трупов, но пока он этого не знает, все очень даже здорово. За три дня Никс успел отвыкнуть от солнца и первое время болезненно щурился, а сейчас уже сидел, развалившись, подставив лицо лучам. Он не воин, ему платили не за охрану, а значит вполне может расслабиться. Бездельничать, когда выдастся любая возможность, было его твердым жизненным принципом. Да и вообще, единственным принципом, но его это устраивало. И профессию он выбрал соответствующую. Лучший вор года! Он этим гордился, а потом попался на попытке стащить амулет у странствующего мага и загремел сюда. Лучше бы в тюрьму, мрачно думал Никс, оглядывая остальных членов отряда. Эльфы бесят, пышненькая светловолосая Рэн как полоумная носится только за магом, а про коротышку с тупым, как бревно орком, он вообще молчит. Последняя надежда повеселиться была на Нэда, но и этот зануда время от времени пересчитывал ему ребра при любом косом взгляде в сторону его вещей.