За нашими спинами, давая дополнительное освещение, неспешно догорали останки клыкастой нежити, воняя на все хранилище горелым мясом. Рруховы из них вышли сторожа, да и вообще добраться до сверхохраняемых тысячелетиями сокровищ оказалось гораздо проще, чем я ожидала. И это меня совсем не радовало, скорее настораживало. Самоубийца я, да?

Я в задумчивости подошла к самому большому сундуку и рассеяно поковыряла горку драгоценностей ногой. Сквозь дыру в сапоге ступню ощутимо кольнуло острой гранью какой-то брошки. Ругнувшись я оторвала от себя эту колючую дрянь и хотела было с досадой откинуть в сторону, но внезапно вгляделась в изумрудно-бриллиантовые переливы и аккуратненько запихнула себе за пазуху. На то я и порождение мрака, чтоб немного ограбить сокровищницу несчастного безвременного почившего Черного властелина. Я пошарила взглядом еще. Серебро, серебро, платина, золото, вообще медь, правда в сочетании с сапфирами, но при таком разнообразии выбора брать какой-то презренный металл… Мои шаловливые ручки загребли еще два парных браслета, ослепительно сверкающих вязью алмазов, и гигантское тяжелое ожерелье, выполненное в виде алых рубиновых цветов с зелеными изумрудами листвы. Наверняка эльфийская работа. Цветы смотрелись почти как живые, так и тянуло запихнуть их в вазочку с водой или в крайнем случае полить, чем попало.

Браслеты я застегнула на предплечьях, прикрыв остатками рукавов, а массивное ожерелье провисло ощутимо ниже шеи, чуть ли не до пупка. Пришлось и это позорище закрыть курткой. Уж не знаю, на кого его ковали эльфы, но точно не на себя. Судя по парочке перворожденных, которые скоро перестанут быть моими попутчиками (как я этого жду), громадным ростом, в отличие от хлипкого телосложения, они никогда не страдали.

После удачного взятия подземелий меня все разом покинули и забросили. Воины увлеченно принялись обдирать увешанные мечами стены, а эльфы во главе с магом перекапывали артефакты, амулеты только в стороны летели. И судя по раздосадованным возгласам нужного им пока еще не нашли. Вор жалобно кривился и порывался зарыдать. Драгоценные побрякушки уже торчали у него из-за пазухи, на голове была королевская корона, на шее висело несколько ожерелий, а набитая сумка была зажата в руках. Он изредка всхлипывал и горестно причитал, что мешок надо было брать побольше, растеряно выбирая какое из сокровищ оставить.