– В зубах понесу! – наконец трагически выдохнул бедолага Никс.

Лично я оценила свои зубы гораздо дороже каких-то жалких алмазов. Я не жадная. Лет на пятьдесят безбедной жизни мне уже хватит, а дальше… Дальше я может сюда вернусь. С тремя мешками. Нет, чего мелочиться, с пятью.

Пока остальные были заняты, я прошлась вдоль стен хранилища, с интересом разглядывая поражающее своей изощренностью оружие. Рапиры, даги, нагинаты, фальчионы, палаши, стилеты, сарисы. У меня глаза разбегались. Хоть я и предпочитаю драться голыми руками, но образование у меня оч-чень разностороннее. Взгляд то и дело натыкался на зазубренные лезвия, раны от которых были нестерпимо болезненными и долго заживали, или на острые как бритва наконечники на длинном древке, от чьих ударов не могли защитить даже гномьи доспехи. Односторонняя, двухсторонняя заточка, разукрашенные рунами лезвия и гарды.

У одного клинка я задержалась. Дядя мне что-то рассказывал про особые линии закалки, и здесь на изогнутом, как у оркского ятагана лезвии они выглядели как волны на режущей кромке. Редкая заточка. Сильно, эффективно. Камень разрубить можно, как говаривал он, любовно поглаживая рукоять своего двуручника. Как и все в нашей семье, дядя выглядел мелковато, проще говоря дохлым недоростком, поэтому, когда он брал в руки свой громадный мечик, у нападающих случался легкий шок.

Не знаю, что меня дернуло, но чем-то клинок меня привлек… Заточкой, наверно, не размером ведь. Этот был скорее очень длинным кинжалом, чем полноценным мечом. Да и сталь подкачала, оказалась диковинного пепельно-серого оттенка, может и не железо вовсе.