И девчонка эта, это чудовище, мысленно поправил себя он, поглаживая рукоять меча, ловила эльфьи стрелы голыми руками. Такое даже сами эльфы не могут, что бы ни говорили о своей хваленой реакции. Точно нечеловек. А ведь он ее не раскусил. Смотрел в упор и не видел очевидного. Только удивлялся. Ну как эта безобидная молокососка попала сюда? Безобидная, опять хмыкнул он, а приложила так… Подлый удар, прям, как у его бывшей жены. Интересно, как она там сейчас? Вышла опять замуж, вспоминает ли его? Может, и поминает, но крайне неприличными словами. Он криво ухмыльнулся своим мыслям.

Лейс стоял рядом, сосредоточенный и задумавшийся. Явно прикидывал что-то. Добро бы что-то дельное, а то предложит опять чистое самоубийство, как тогда в Гейзе, когда, переодевшись в женское платье и наложив морок, он подбил его спереть древний амулет из дворца. И сперли ведь. Но все равно он по-прежнему считает и будет говорить, что это была рискованная глупость. Наконец, колдун тряхнул длинными, собранными в хвост волосами, явно на что-то решившись. Нэд незаметно скрестил пальцы. Ну давай же! Снеси ее огненным облаком и дело с концом. Или прикажи уходить, ну предложи хоть раз что-то умное.

– Хорошо, мы принимаем твое предложение о перемирии, – воин с ужасом вздохнул. Дев… оборотница молчала. Он уже начал сомневаться, что она услышала, ведь колдун говорил тихо, спокойным голосом. А что она там разберет-то с тридцати локтей? Чай, не рядом висит.

Эльфы раздраженно шипели, как взбесившиеся кошки, плотно прижав острые уши к черепу.

– Никогда, ты слышишь, маг, никогда. Мы не признаем исчадия тьмы! – эк, их повело, за всю дорогу слов десять сказали, а тут целая речь.