– Надо смотреть, куда прешь, придурок! – завопил пацан, и кольцо у него в носу задрожало.

– Тебя так мама учила разговаривать?

– Именно так мама учила меня разговаривать, когда приходится разговаривать с придурками. Велик был совсем новенький. А теперь, посмотри...

Римо взглянул. На зеленой краске осталась царапина. В остальном – порядок.

– А я только что приобрел эту машину, – возразил Римо, указывая на царапину на переднем крыле автомобиля.

– Надеюсь, твоя матушка высечет тебя за то, что ты ее поцарапал.

– Поцарапал ее не я, а ты. И поосторожнее насчет моей матери! Я ее не знал.

– Повезло тебе. Моя мать из меня котлету сделает.

– Только предупреди ее, что котлета получится тухлая.

– Я ведь и в суд на тебя могу подать. Мой отец постоянно с кем-нибудь судится.

– Прежде всего ему надо бы вчинить иск твоей матери – за то, что произвела на свет такой кусок дерьма, – откликнулся Римо.

– Ты не имеешь права так разговаривать со мной! – заорал почтальон.

– На месте твоего отца я потребовал бы назад свою сперму, – заявил Римо, впрочем, уже более добродушно.

В ответ парнишка шагнул к новенькому «боннвилю» Римо, наклонился и лизнул оцарапанную предохранительную решетку. Римо сначала решил, что присутствует при новом ритуале обнюхивания автомобиля, но пацан тотчас выпрямился, а на решетке появилась новая царапина, в точности такая же, как от столкновения. Газетчик высунул язык, и Римо увидел на нем налет серебристой краски.

Пришлось несколько усовершенствовать велосипед своего оппонента, превратив его в подобие птичьей клетки. Владелец велосипеда каркал по-вороньи, сидя внутри нового сооружения, когда Римо покинул поле боя.

После этого «боннвиль» вернулся к поставщику.

Второй вариант оказался «шеви-блейзером». Эта машина благополучно выдержала первую поездку по кварталу, добралась даже до 128-го шоссе и вернулась домой. Римо припарковал ее на стоянке возле супермаркета, и там в нее врезался, дав задний ход, «мерседес-СЛ».