Шлагбаум опускался, и сердце Тая ухнуло вниз.
Шлагбаум вновь поднялся, когда спортивный автомобиль врезался в него на бешеной скорости.
Тай смотрел вперед расширившимися от ужаса глазами.
Передние колеса машины пересекли рельс, задние коснулись стальной полосы, и автомобиль замер как вкопанный.
– Уходи! Уходи! – закричал Тай и ударил кулаком по дисплею; экран треснул, как яичная скорлупа.
Белая дверца машины распахнулась, и на пути вышел человек. В свете мощного прожектора тепловоза он казался маленьким жуком. Но действовал отнюдь не как жук.
В руках мужчина держал что-то вроде длинной палки. Он завязал ее чуть ли не узлом, но она распрямилась и теперь дрожала, как усик жука.
Повернувшись, человек неуклюже забрался на крышу машины, нагнулся и поднял дубинку, затем выпрямился. Теперь он просто стоял и смотрел на надвигающийся на него тупой темно-красный нос дизель-тепловоза.
– Иисус милосердный! – простонал Тай, переводя рукоятку реверсора в нейтральное положение. Одновременно он потянул на себя регулятор, пытаясь тормозить. Что-то вдруг произошло с тяговыми двигателями. Они напряглись и зажили собственной жизнью, сопротивляясь тысячетонной силе инерции.
Тай понимал, что уже поздно. Что отныне все в руках всемогущего Господа. Он мог только вцепиться в рычаги управления и наблюдать за неизбежной катастрофой, невольно оказавшись в роли бессильного статиста.
Он слышал про случаи самоубийств на рельсах. На востоке страны такое раз или два случалось. До сих пор шли разговоры и о некоем янки из Коннектикута, который положил свою идиотскую башку на рельсы, чтобы жестокий обод стального колеса сделал то, что он мог бы сделать сам при помощи пули, но у него не хватало мужества.
Но этот!..
Этот человек, одетый в черное, как бы возник в ночи. Больше Тай не мог сказать ничего. Мужчина весь был в черном. Даже лицо его казалось черным. Не таким, как у негра; оно отливало блеском, как надкрылие жука. Как будто самый чудовищный из ночных кошмаров Тая Херли принял обличье человека и, неся с собой проклятие, поднялся из глубин ада.