Владимир ЕГОРОВ, Дмитрий ГАВРИЛОВ

ПОСЛЕДНЯЯ БИТВА ДЕДУШКИ БУБЛИКА

Мальчишки дразнили его: "Дедушка Бублик!" Пожалуй, он действительно был самым старым в нашем Индрино, и жил здесь еще с тех времен, когда на месте поселка стояла деревня. Баба Дуня, тоже старая, как окрестные болота, утверждала, что она была еще совсем маленькой девочкой, а дедушка Бублик уже тогда работал кузнецом. Дескать, и в то допотопное время он выглядел точно так же, как и сейчас. Но поскольку старушка при этом сказывала, что видала в Лукошковом озере огромного змея с лягушачьей головой и скачущих по радуге перед ее окошком лихих наездниц на златогривых конях - слова бабы Дуни никто всерьез не принимал. Тем более, что внешне дедушка Бублик совсем не выглядел развалиной. Хотя в его бороде и серебрилась проседь, ничто не могло скрыть ее первоначальный огненно-рыжий цвет - такой же, как у его шевелюры, тоже словно запорошенной снегом, но по-прежнему густой. И ходил он по поселку довольно бодро, редко когда появляясь с суковатой дубовой клюкой в руке. И покосившуюся кузницу, служившую ему домом, ухитрялся один поддерживать в жилом состоянии, да еще и работал в ней, превосходно управляясь без помощника. Но все-таки веяло от него даже не стариной, а какой-то ветхозаветной древностью, как от ледниковых валунов, нет-нет да и попадающихся среди бескрайних карельских болот. А вот родни у дедушки Бублика вовсе не наблюдалось. Да и нелюдим он был, молчун и отшельник. Спросишь чего ответит, особенно если вопрос по делу. А чтобы первым заговорить, этого за ним не водилось. Случалось, неделями из своей берлоги не вылезал, только дым над крышей и редкие глухие удары большого молота вселяли уверенность в том, что он не помер, а колдует над каким-то особенно трудным изделием. Дети разработчиков, подчистую срывших за два десятка лет половину Смоляной горы, обзывали деда колдуном, лешим и еще более обидными словами.