— Что сможет сделать второй секретарь?

— Перейти границу с Чадом, — сказал Нико. — После похищения девочки выход через Камерун нам перекроют.

— Почему бы тебе не выбить визы в Москве?

— Никто не должен проследить наш маршрут.

— Ты осторожный.

— До некоторой степени. Второе. Нам понадобится проводник. А лучше — проводница. Трое белых мужчин с черным ребенком привлекут к себе внимание. Я планирую находиться рядом с человеком, который с ребенком выглядел бы естественно. Поговорим о Вергельде?

— Если тебе интересен Вергельд, поговорим о нем, — фыркнула Вивьен. — Он большую часть времени проводит в Африке. И уже большую часть жизни оставил на Черном континенте. Там его работа, там его досуг. Я говорю об охоте.

— На хищников?

— В Африке на безобидных зверюшек охотятся разве что дети, — доходчиво объяснила она. — У Юлия роскошный дом в Таллине. Стены увешаны трофеями — головы и шкуры убитых им животных, полы устилают шкуры добытых им львов. Но это больше для его гостей. А в Чаде он живет в палатке. Полевая жизнь для таких, как он.

— А дети?

— Что — дети?

— Сироты. Или якобы сироты. Они для него тоже вроде трофеев? Чаще всего убивают львицу, чтобы взять львят голыми руками. И увезти. За океан. Посадить в клетку. Я слышал, один экспериментатор ставил опыты именно над львятами. Замучил пять или шесть детенышей. Больше ему не позволило правосудие.

— Чье правосудие?

Адвокат указал рукой и глазами вверх.

— Ты рассказываешь ужасные вещи… — Вивьен постаралась сменить тему. — Юлий любит Африку, уважает традиции народов, даже нетрадиционные, — улыбнулась она.

— О чем ты говоришь?

— В первую очередь о культе вуду. Что всегда завораживает, оставляет место для необъяснимого.

— Он что, участвует в ритуалах? — в голосе адвоката прозвучала заинтересованность. Вот еще одна деталь, о которой в Интерполе и не подозревали, подумал он.