Дмитрий.

Они говорили о Дмитрии.

На мгновение, я больше не была с Лиссой.

Я больше не была в своей камере.

Вместо этого я переметилась в день моего ареста.

Я спорила с Дмитрием в кафе, ругая его за длительный отказ разговаривать со мной, уже не говоря о продолжении наших отношений.

Я тогда решила, что если с ним все кончено, что было абсолютной правдой, я не позволю ему и дальше разбивать мое сердце.

Это было, когда стражи пришли за мной, и не важно, что Дмитрий заявил о том, что после прибывания им в состоянии стригоя он был больше не способен любить. Он молниеносно отреагировал в мою защиту.

Мы были в безнадежном меньшинстве, но его это не заботило.

Один взгляд на его лицо — и мое сверхъестественное понимание его — сказали мне все, что мне было необходимо знать, я столкнулась с угрозой.

Он должен был защитить меня.

И он защищал меня.

Он сражался, как бог, словно мы снова вернулись в Академию Святого Владимира, где он учил меня бороться против стригоев.

Тогда в кафе, он вывел из строя куда больше стражей, чем был способен один человек.

Единственная вещь, которая остановила это — и я действительно верю, что он боролся бы до последнего вздоха — было мое вмешательство.

Я не знала в то время, что происходит и почему множество стражей хотели арестовать меня.

Но я поняла, что Дмитрий был в серьезной опасности причинить вред его и без того хрупкому положению при дворе.

Возвращение из стригоев было немыслимым и многие все еще не доверяли ему.

Я умоляла Дмитрия остановится, больше боясь о том, что случится с ним, чем со мной.

Я знала, малая часть того, что там произошло было сделано из-за меня.

Он пришел на мое слушание — под охраной, но ни Лисса ни я не видели его с тех пор.

Лисса упорно трудилась, чтобы очистить его от любых правонарушений, боясь, что его запрут снова.