– Так что в квартире Виктора? – повторил он свой вопрос.

– Если ты помнишь, я никогда не была особенно пугливой. Я даже не боялась ходить по улице одна темными вечерами.

– Да, правда, – признал Глеб, вспоминая, сколько нервов ему стоили эти ее внезапные одинокие прогулки.

– А тут, – продолжила Ольга, – я по-настоящему испугалась. Сразу, как только вошла. – Взгляд Ольги стал задумчивым. Она снова заговорила – все так же медленно, немного растягивая слова на гласных: – Помню, когда я была маленькая, у нас в доме был подвал. Такая черная дыра, пахнущая сыростью. Когда я проходила, просто цепенела от страха. Старалась не смотреть, но все равно смотрела. Дыра притягивала меня, как магнит. Тебе знакомо это чувство?

– Знакомо, – ответил Корсак.

– Здесь что-то подобное. В квартире Виктора пахло… страхом. Как из той дыры. Как будто там поселилось привидение.

Ольга стряхнула с сигареты пепел и продолжила, слегка понизив голос:

– Знаешь, Глеб, мне кажется, я больше никогда не смогу туда войти… А впрочем, мне и не придется. По завещанию все имущество Виктора переходит к его племяннице. Но я не в обиде. Я получила щедрые отступные, когда мы разводились.

Глеб отхлебнул пива и небрежно спросил:

– А что за племянница?

– Девочка из провинции, – ответила Ольга, неприязненно скривив губу. – Приехала в Москву с полгода назад устраивать жизнь. И, как видишь, преуспела.

Глеб собрался с духом и спросил:

– Ты видела Виктора?

Ольга покачала головой:

– Нет. Он все еще сидел в кресле, но эти парни набросили на него покрывало. Пока я там была, они все время косились на покрывало, будто под ним творилось черт знает что.

Ольга снова поморщилась и запила неприятные воспоминания большим глотком «порто». На краешке бокала остался легкий след от губной помады. Глеб достал пачку «Честера». Пока он прикуривал, Ольга рассеянно смотрела на свой бокал.