Но Мавет, напротив, не желала прятать свой шрам, словно это действие отнимало у нее нечто важное. Но ничего не поделаешь, сейчас ей приходилось закрывать лицо и не появляться вне дома без сопровождающего — только это допускали обычаи Юга. Поэтому Бран и Мавет либо выходили вдвоем, либо он один выполнял ее распоряжения, в основном приглядывая за домом министра. Таков, вероятно, был ее план с самого начала, с мгновения, когда она остановила его в ночном переулке, и которому она неукоснительно следовала, хоть и без удовольствия, так как лишалась прежней свободы.

Свобода — вот была причина радости, наполнявшей душу Брана. Он, наконец, понял это — вот почему ему стало легко, почему он спал спокойно и его не тянуло больше пить. Впервые он чувствовал себя свободным, как ни смешно это звучало для человека, добровольно объявившего себя рабом. Но он был достаточно умен, чтобы понять — это не его собственная свобода. Это была свобода Мавет. Он слышал сказки о ламиях и вампирах, живущих чужой кровью. И он, подобно им, питался чужой свободой. Его родная страна, Лоэрг, была завоевана около двух веков назад. И примерно полтора столетия назад пережила великое восстание, когда, как пелось в песнях, реки Лоэрга потекли вспять — а было там множество рек, — потому что были запружены трупами имперских солдат. А потом, следуя тем же песням, по Лоэргу многоводному потекли иные реки — реки крови. Страна была прочно замирена, и остров Лоэрг стал Северной провинцией, и ее уроженцы со временем удостоились чести называться федератами, союзниками, охранявшими дальние форпосты империи. В федератах служили и дед Брана, и отец, и сам он не видел для себя иного пути и лишь под Наамой смутно угадал, что свобода, ради которой дрались и умирали его предки и забытая его собратьями, еще существует. И ради того чувства, что он испытывал рядом с Мавет, он готов был терпеть самое Мавет и принимать ее такой, как она есть, а было это нелегко, даже если забыть об ее наружности.