Подруга сидела к ней спиной на крыльце и строгала палочку.

- Оська...

- У?

- Я пойду.

- Пообедать не останешься?

- Тороплюсь.

Оська подняла голову и замерла с ножиком в руке, пристально глядя на Кэсси. Встретив ее непонимающий взгляд, объяснила:

- Ты меня удивляешь.

Кэсси вспомнила, что давно никуда не торопилась.

- Стараюсь.

Однако Оська выглядела хмурой.

- Если что, знай - здесь тебя ждут. И никогда больше не торопись, очень прошу. Меня это беспокоит. Оська загорелой мускулистой рукой заправила похожую на лошадиный хвост челку за ухо, а потом почесала комариный укус на щеке. - Кстати, после того, как ты ушла вчера из бара с этим длинным, о тебе спрашивал какой-то рыжий тип. В смысле кто, откуда...

- Какой тип?

- А я почем знаю... Здоровый. Ничего, так... Вежливый. Дебил говорит, у него пушка. Я не видела, только пиджак классный. Если бы на свете бывали рыжие шпионы, я б сказала, что он из них. А кто он?

- Без понятия...

- Значит, клеиться будет. Пушка есть, и думает, все можно. Все они такие, эти...

Оська вдруг замолчала и коснулась лба кончиками пальцев. Она всегда делала так, когда чего-то не понимала, или заговаривалась, или ей в голову приходили, на ее взгляд, не соответствующие ситуации мысли. Эта привычка, как она однажды поведала Кэсси, осталась у нее со времен психушки, и являлась издержкой самоконтроля, благодаря которому Оська некогда это заведение покинула.

Когда же помутнение прошло, Оська махнула рукой.