Лениво возвратившееся сознание сообщило объекту, что за прошедшие годы он высох, как мумия, скрипел и шуршал. Покрылся колючей пылью разной легкости. Он заставил себя сесть, и пыль лениво осыпалась, взлетев по кругу медленным пушистым облачком. Часть которого закономерно направилась черту в морду. Черт чихнул.
- Не подметал, чихай, - дружелюбно, но с усилием прошелестел осторожно вылезающий из очень рассохшегося гроба сонный вампир. - Сколько лет прошло?
- Девяносто три. Веник давно съели и переварили, - оправдал черт свою нерадивость. - Могу пылесос принесть.
- Это что?
- Труба такая, с вентилятором и мешочком.
Алечка стоял, держась рукой за бронзовую подставку и боролся с головокружением. Медленно, очень медленно он окинул комнату сомнамбулическим взглядом.
- Наверняка сей механизм не для такого великолепия. Забьется, раз труба-то.
- Пожалуй. Можешь привести себя в порядок, выйдя на улицу - там вполне ничего себе ураган. Если не унесет.
- Вот именно, - немного в нос сказал вампир и остановил осмотр на сброшенной с его гроба крышке с залитой пылью надписью " Аланкрес Ги..." окончание ее тонуло в темноте, куда не доходил свет от укрепленного на посохе черта фонарика, рисовавшего дрожащий круг на потолке. Аланкрес изучил одним глазом его и ведущий к нему пыльный луч, затем встал в него и осмотрел себя. В несъеденной мышами одежде лежать еще было можно, а вот ходить вряд ли.
Ходить вообще было трудно. Ничто, кроме туманных воспоминаний, не говорило о том, что внутри еще остались необходимые вещи, хоть отдаленно похожие на суставы. Глаза тоже резало от сухости - с трудом верилось, что там положено было иногда возникать влаге.