Однажды после очередного занятия кружка Мирицкий задержал Юрия. В этом не было ничего необычного — Кондрахин был старостой, и вместе с профессором они не раз уточняли программу научных экспериментов. Но в этот вечер Семен Митрофанович обратился к студенту с неожиданной просьбой:

— Юра, Вы не смогли бы оказать мне услугу, так сказать, в приватном порядке?

Голос профессора звучал немного иронично, но Кондрахину показалось, что Мирицкий пытается за иронией спрятать беспокойство, а может быть, и нечто большее.

— Конечно, Семен Митрофанович! — воскликнул он.

— Видите ли, Юра, — замявшись, произнес профессор, — нет, давайте не здесь. Лучше пройдемся и поболтаем по дороге.

Они вышли рука об руку из аудитории. Был канун Нового Года, и вокруг них сновали счастливые люди с елками, источающими густой хвойный запах. У одних он вызывает в памяти новогодний бал-маскарад, у других — панихиду.

— Вот что, Юра, — сказал профессор, когда они миновали целый квартал, — с некоторых пор я заинтересовался одной научной проблемой. Суть Вы узнаете позже, если, конечно, не откажите старику еще до этого. Важнее то, что решить в одиночку ее невозможно. Мне нужен помощник, которому я смог бы довериться, и который доверяет мне.

Кондрахин был заинтригован.

— А почему не сделать это всем кружком? — спросил он.

— Нельзя, — покачал головой Мирицкий. — Проблема выдается за рамки традиционных для нашей медицины и науки в целом. Слишком далеко выдается. Итак, Вы приняли решение?

— Еще в аудитории, — обиженно ответил Юрий. — А я своих решений не меняю.

— Это зря, — усмехнулся Мирицкий, — это попахивает догматизмом. Путь в науку, юноша, сложен, извилист и коварен. Последнее обстоятельство зависит только от нас. Впрочем, у Вас будет время это понять и оценить. Сейчас же я хочу попросить о следующем: два раза в неделю, если сможете, нужно будет являться ко мне домой. Мы, кстати, сейчас туда и идем, я специально хочу показать Вам, где я живу. С собою ничего не брать, все найдется на месте. И последнее — но, может быть, самое главное. Мне будет крайне неприятно, если о содержании наших экспериментов преждевременно узнает хоть одна живая душа. Даже, милостивый государь, в том случае, если промежуточный успех вскружит Вашу голову и вызовет зуд языкоглоточного нерва. Еще раз: согласны?