Теперь ты сам видишь, какова обстановка "во дворце. Солдаты вышли из повиновения, каждый думает только о собственном спасении, всюду воровство, измена, убийства... А царица одна, без охраны, в этом гнезде ядовитых змей!.. - Веди меня, - твердо сказал Пертинакс. - За Клеопатру я готов умереть. И они двинулись дальше по сумеречному коридору. Временами до них доносились голоса и шаги проходивших гдето в боковых галереях стражников, и Пертинакс со своей провожатой замирали в тени, дожидаясь, пока шаги стихнут. В мрачных переходах дворца слышались крики, стоны умирающих, звон цепей. В темницах, которыми изобиловали подвалы Лохиа, палачи спешили добить своих союзников, чтобы те не достались в руки победителям. Из винных погребов доносились нестройные песни пьяной солдатни. Недалеко от покоев царицы путники услышали гройкий хохот большой компании рабов, сидевших за чашами вина в низкой сводчатой комнате. - Вы набрасывайтесь на служанок, а Клеопатрой займусь я... - услышал Пертинакс чей - то голос, выделившийся из общего нестройного хора. Имя Клеопатры заставило его насторожиться, и он, оставив Хрисидуна углу коридора, свернул к помещению, откуда доносились голоса. Он встал у полуоткрытой двери и украдкой оглядел отвратительное сборище. Помимо дворцовых рабов, здесь собрался всякий разношерстный сброд, подобный тому, который повстречался Перттишаксу пару часов назад на городской улице. Из обрывков фраз, восклицаний и криков юноша понял, что эти люди составили заговор против ненавистной им Клеопатры. Захмелевшие негодяи изображали из себя патриотов и клялись отомстить царице за все несчастья, которые обрушились на страну, однако из их реплик не составляло труда понять, что каждый думал лишь о поживе, которая ожидала его в богатых покоях Клеопатры. - Через верных людей я связался с самим Октавианом! - горделиво говорил чернокожий гигант с серебряным кольцом в носу. - Если мы при его триумфальном входе в город поднесем ему на блюде голову Клеопатры, то мы все получим свободу и по пятьдесят денариев на брата! - Ура! - дружно завыли заговорщики и застучали по столу кружками, тотчас забыв о своем патриотизме.