Следом за молодыми людьми шагали нумидийцы - укротители, ведя на золотьи цепях леопардов и львов, оглашающих свирепым рыком александрийские улицы; и, наконец, ргодавался громкий крик герольда, возглашавшего: "Клеопатра! Клеопатра!" и требовавшего соблюдать тишину. Куда все они девались - эти македоняне, фракийцы, всадники, укротители?.. Полегли в пустыне, тщетно пытаясь остановить наступление войск Октавиана, или разбежались, как это сделало большинство ее приближенных и слуг?" Полные, чувственные губы царицы дрогнули в горестной усмешке. А услышав злобные крики и проклятия толпы, она негодующе передернула обнаженными плечами и отвела or проема в занавесях свое прекрасное лицо. - Подумать только, еще совсем недавно эти люди славили меня... проговорила она, рассеянно перебирая пальцами нефритовые бусы. - Наверное, не следовало предпринимать сегодня поход в Храм, - сказала Хрисида - молоденькая служанка с опахалом. - На улицах опасно. Шпионы Октавиана баламутят народ... Вчера подожгли целый квартал вблизи Мареотиса... - Октавиан... - прошептала царица, задумавшись. - А ведь он был у моих ног... У меня до сих пор хранится его письмо, которое он послал мне из Брундисия... Он умолял о встрече, сулил все сокровища мира и власть над Римом... Мне он показался самонадеянным юнцом. Я предпочла ему АНТОНИЯ, которому при дележе римских владений отошли богатейшие восточные провинции, вся Африка, Македония и Египет... - Кто бы мог тогда подумать, моя царица, что Октавиан окажется сильнее! воскликнула служанка. - Может быть, еще не поздно прейти на его сторону? Если он тебя так страстно любил, то есть надежда, что прежнее чувство еще не остыло в его сердце и ов смилуется над тобой и над всем Египтом." - Я вовсе не уверена, что Октавиан меня любил, - произнесла царица и невесно рассмеялась. - Просто он хотел переспать со мной, как с уличной девкой... Но это ему не удалось! - Зато Антоний влюбился в тебя без памяти! Он боготворит тебя! Как жаль, что удача на войне отвернулась от него, ведь с ним бы стать царицей всего мира...