Нортон вцепился в руку дяди и потянул назад. После дикой пробежки он не мог выдавить простейших оправданий.

— Прошу… прощения… я… убытки…

В этот момент он увидел в руке Алекса пистолет и замер в полнейшей растерянности.

— Их пристрелить? — равнодушно спросил Алекс.

— Зачем лишние хлопоты? — сказала Басманти, и голос ее был полон такой вселенской скорби, что Нортону стало страшно. — Они уже не смогут ничего изменить.

— Как скажешь, — усмехнулся Алекс, убирая оружие за пояс. — Так оно, пожалуй, будет интереснее.

— Пора, — кивнула Басманти и взяла первый аккорд.

Нортон не услышал ни звука, но земля под ногами вздрогнула. Барни дернулся, освобождаясь от его хватки, и тут же упал на колени от следующего толчка. Тонкие пальцы Басманти пробежались по клавишам. Барни схватил жабу и пополз на карачках.

— И наконец, — Басманти повернулась к Алексу. — Ты готов? Прощай!

Откуда взялись силы, Барни не понял. Он вскочил и в два прыжка оказался рядом с инструментом как раз тогда, когда Басманти взяла последнюю ноту.

Расчеты оказались верны; он не учел только одного — насколько мощной окажется волна. Жаба вздрогнула, и Барни вдруг осознал, что летит. Удар отбросил его к изгороди — он и не понял, каким образом устоял на ногах.

Отраженная волна врезалась в инструмент, ломая и круша все на своем пути. Железо корежило и разрывало на части. Трубы гнулись и переплетались. А из центра металлического водоворота на Барни равнодушно смотрела Басманти. Ее мужу повезло больше: Алекса отшвырнуло к стене, и он потерял сознание, ударившись головой.

Жаба не унималась. Барни крутануло, словно игрушечный волчок. Он упал на колени лицом к собственному дому. Остаточные вибрации, как в колоколах. Стекла парника разлетелись в пыль, застыли на мгновение и осыпались сверкающим в лунном свете облаком. Звуковая волна подхватила многочисленных журавликов и расшвыряла по двору. Барни больше не мог удерживать жабу, она вырвалась у него из рук и заскакала по двору.