Мужчины переглянулись, и Штурман не смог сдержать улыбки. Поспешно согнав ее, он пояснил:

– Если бы эта планета могла нести жизнь, нас бы сюда не послали. В таком составе мы не имеем права на контакт. Ты знаешь нашу задачу – проложить путь в новую галактику и определить в ней несколько перспективных планет. Мы разведчики, и только.

– А если она все-таки обитаема? – не сдавалась Врач.

– Тогда мы пролетим мимо, – сказал Командир. – Особенно если она принадлежит не гуманоидам. Человечество успело убедиться, к чему приводят неподготовленные контакты.

Он погладил голову. Кожу на темени, коричневую от прожитых лет, прорезал белый рубец – свидетельство былой раны. Врач машинально проследила за его рукой и содрогнулась, поняв, какой была эта рана.

"Интересно, сколько раз он проходил обновление?" – подумала она.

Ей было трудно в этой экспедиции. Первый полет, да еще с космонавтами, имена которых знала вся Система. Приходилось все время напоминать себе, что кое в чем ее права превышают командирские, хотя редко в какой экспедиции командиру и врачу приходилось спорить из-за своих прав.

Сейчас ей очень хотелось посмотреть планету вблизи. Внезапно стены и пол рубки затуманились и исчезли. Люди будто повисли над планетой. Врач покраснела: она слишком упорно думала о своем желании, забыв вызвать экранирующее поле. И корабль тут же отозвался на него. Не сделает ли Командир замечание, что она вмешивается в его функции?

Командир бросил взгляд на панель, и от корабля отделился плотный голубой шар. Он падал на планету, постепенно перемещаясь к ночной стороне, и Врач заставила свое ложе вытянуться почти параллельно полу, чтобы следить за ним. У самой поверхности шар растекся в тончайшую пленку, покрывшую огромное пространство.

– Абсолютно бесперспективная планетка, – неожиданно сказал Штурман. – Работа для каталога.

Ему никто не ответил. Командир о чем-то думал, полузакрыв глаза, а Врач с интересом следила за пленкой, уже наполовину скрытой линией терминатора.