А что же Катрина? О ней-то я и хочу рассказать.

Мой рассказ — об это происшествии в амбаре — относится к началу ноября, субботе. В каком году — я, признаться, не помню, но Айк еще был президентом. Мама уехала в Коламбиа-Сити на ярмарку, отец отправился к нашему ближайшему соседу (за семь миль) помочь отремонтировать сеноуборочную машину. В тот день должен был прийти нанятый отцом сезонник, но он так и не пришел и вскоре его рассчитали.

Поручив мне несколько дел (и Китти тоже), отец предупредил нас: никаких игр, пока все не закончите. Ноябрь ведь на дворе — не успеешь оглянуться, а уж надо заканчивать. Такое это время: и не сделал дело, а гуляешь смело. Вот и в тот день опять нам повезло. Когда-то еще такое будет.

Хорошо помню тот день. Небо обложено тучами, и хотя не холодно, так и чувствуется, что осени просто-таки не терпится дожить до холодов и устроить нам заморозки с порошей или мокрым снегом. Поля лежали голые. Точно одурелая, скотина бродила как в полусне. По дому бесцеремонно разгуливали сквозняки.

В такой день приятнее всего было забраться в амбар, где вместе с теплом тебя обволакивали запахи сена, шерсти и навоза, а над головой о чем-то непонятном щебетали ласточки. Задрав голову, можно было увидеть, как блеклый ноябрьский свет просачивается сквозь щели, и, пользуясь его жалкими крохами, написать по буквам свое имя. Эта игра была словно нарочно придумана для таких вот пасмурных осенних дней.

К сеновалу на третьем ярусе высоченного амбара вела лестница, верхним своим концом прибитая к поперечной балке. Лазить на сеновал нам не разрешалось, поскольку лестница была старая и расшатанная. Отец тысячу раз обещал маме убрать ее и поставить более прочную, но всякий раз, когда выдавалось свободное время, находились другие дела… например, помочь соседу отремонтировать сеноуборочную машину. От нанятого же сезонника проку было мало.

Взобравшись по этой шаткой лестнице в сорок три ступеньки — мы с Китти знали их все, как свои пять пальцев, — ты ступал на балку, а это ни много ни мало двадцать метров над уровнем пола, сплошь усеянного соломой.