Лестер посмотрел на часы. Он пришел слишком рано. Сейчас два часа, а собеседование назначено на два сорок пять. И хорошо. Ему нужен запас времени. Это придавало уверенности. В конце концов, мог опоздать автобус. На дороге могла случиться авария. Его мог прихватить понос, выступить сыпь или приключиться насморк, и тогда потребовалось бы время, чтобы подействовал имодиум, димедрол или кларитин. Много всего могло случиться — и тогда он опоздал бы. А начинать работу с опозданий — не дело.

Лестер вчетверо сложил носовой платок, положил на край умывальника и три раза постукал по нему пальцами, потом перевернул и снова постукал, приговаривая вслух:

— Раз, два, три.

И сунул его в левый передний карман брюк.

Вымыл руки — три раза нажал на дозатор жидкого мыла и намылил руки. Потом сполоснул их, трижды поставив под кран.

— Раз, два, три.

Высушил руки, потряс ими, повертел над головой и наконец вытер о штаны.

Лестер Риппл подхватил большую сумку. Он был готов.

Пройдя по коридору, отыскал кабинет, в который ему было назначено явиться. Здание было старым, деревянные полы были темными, как колумбийский кофе, а штукатурка на стенах — в пятнах и дырках. Деревянная дверь в кабинет была почти такой же темной, как и пол. Свет пробивался сквозь матовое стекло и вентиляционное окошко наверху.

Лестер остановился перед дверью, не зная, что делать — стучать или просто заходить, не дожидаясь формального разрешения.

Он постучал.

— Войдите, — донесся из-за двери женский голос.

Лестер повернул круглую ручку.

— Добрый день, — сказал он. — Меня зовут Лестер Риппл. У меня назначена встреча с доктором Осборном.

Секретарша не подняла на него глаз.

— Присаживайтесь, — сказала она. — Вы пришли слишком рано.

— Я знаю, — ответил Риппл, садясь на пластиковый стул у противоположной стены.