Он долго бродил перед витринами магазинов, прежде чем выбрать, в какой войти. Внутри было тихо. Стены украшали старые деревянные доски для серфинга, спортивные трофеи, фотографии. Перед прилавком стоял парень и протирал ветошью новые доски. Больше там, казалось, никого не было. Парень не обратил на Айка никакого внимания, и он ретировался, решив зайти в другой магазин, поближе к шоссе.

Во втором магазине громыхала та же самая музыка, что и в его гостинице: давящие, неистовые звуки, так не похожие ни на что, к чему он привык в пустыне. Здесь на стенах висели лишь постеры панк-групп. В глубине виднелась голубая доска, покрытая маленькими красными свастиками. У входа, на стеклянной крышке прилавка сидели две девчонки в миниатюрных купальниках. За прилавком стояли двое парней. Когда Айк вошел, они посмотрели на него, но ничего не сказали. Смуглые, с обгоревшими на солнце носами и выцветшими светлыми прядями в волосах, они показались Айку совершенно одинаковыми. Он прошел вглубь магазина и принялся рассматривать побывавшие в употреблении доски. Довольно скоро один из парней вышел из-за прилавка и направился к нему.

— Ищешь доску? — спросил он.

— Да, хочу научиться, — ответил Айк.

Парень кивнул. На шее у него висела нитка мелких белых ракушек. Он повернулся, подошел к стеллажу, вытащил оттуда доску и положил ее на пол. Айк следовал за ним.

Парень присел возле доски на корточки, поставил ее на ребро.

— Я могу уступить тебе вот эту.

Доска была длинная, узкая, заостренная с обоих концов. Судя по всему, она когда-то была белая, но со временем пожелтела. Продавец поднялся.

— Нравится?

Теперь уже Айк присел возле доски и попытался притвориться, будто знает, что ему нужно. Вокруг продолжала громыхать неистовая музыка. Одна из девчонок танцевала возле прилавка; под пляжными трусиками перекатывались маленькие упругие ягодицы.