Айку в пустыне было легче, по крайней мере сначала. Его чувство к матери было не так просто определить. Сперва было удивление от столь чудовищного предательства — такое большое, что оно не оставило места для других чувств. Позже пришло смутное осознание того, что и в нем самом есть какая-то трещинка, делающая такое предательство возможным. Отчего-то он был убежден, что окружающие видят это и для них уход его матери не был такой уж загадкой. Айк почти ничего не знал о заезжем хлыще, о котором говорил Гордон, не знал и того, куда они отправились в новом автомобиле с откидным верхом, но он ясно видел сейчас, среди темноты и пульсирующих стен, что возвращение иногда подобно смерти. Впервые предательство матери представилось не таким уже чудовищным.
Глава пятая
Когда он открыл глаза, было жарко, простыня липла к телу. Айк сел в постели и тут же принялся подыскивать причину, по которой можно было бы отложить намеченную накануне покупку доски. Потом он обвел глазами комнату: вокруг царил беспорядок, от одежды разило потом… Нелепые каникулы продолжались, и страх снова закрался ему в сердце.
Айк не знал, сколько может стоить побывавшая в употреблении доска. Он сунул в карман четыре бумажки по двадцать долларов и вышел из комнаты.
В воздухе пахло летом. День был жаркий, небо чистое, а океан спокойный. Вдали виднелись белые холмы островка, до которого, как ему говорили, по прямой двадцать шесть миль. Легкий ветер гнал маленькие аккуратные волны, похожие в ярком солнечном свете на драгоценные камни.
В городе было полно магазинов, торгующих снаряжением для серфинга. Собственно, ими да дискаунтерами и пивными барами ограничивалась торговая деятельность городского центра.