Айк не знал, сколько людей глазели на него, когда он брел по мелководью; ему казалось, что смотрели все. Наверное, весь пляж видел, как он выставил себя полным идиотом, как ему надавали тумаков и чуть не утопили, будто крысенка. Он опустился на мокрый песок спиной к пляжу, устремив взгляд на искрящиеся на солнце волны. У него снова ни черта не вышло — совсем как тогда, с «Наклом». Но сейчас не было сил даже думать об этом. Он чувствовал себя так, будто его предали, но не смог бы сказать, в чем была его обида.

Айк продолжал сидеть, боясь даже оглянуться, а уж пройти мимо этих людей, которые наверняка видели его позор, было выше его сил. Но ему не хотелось оставаться на пляже слишком долго: вдруг тот парень снова появится и попросту его прикончит. Айка колотило, и он пытался унять дрожь. В конце концов он поднялся на ноги и в последний раз взглянул на море, где легко и свободно скользили те, к братству которых он так и не сумел примкнуть.

Пробираясь по теплому песку, Айк старался хоть как-то сохранять внешнее подобие достоинства. Доска между тем становилась все тяжелее, и кончилось тем, что он просто поволок ее за собой по песку, не заботясь больше о том, как выглядит со стороны. Его начало тошнить, а голова кружилась так, будто он вот-вот упадет в обморок. Добравшись до шоссе, Айк присел на бордюр, чтобы передохнуть. Тогда-то он второй раз и увидел байкеров.

Он был совершенно уверен, что именно их видел в день своего приезда в город. Теперь байкеров было больше, но Айк узнал тот самый «Накл», и мотор у него до сих пор барахлил. Он сидел от них всего в нескольких шагах. На хромированных деталях мотоциклов плясало ослепительное солнце. В ухе у Айка продолжало что-то пульсировать. Он дотронулся до него и увидел на пальцах кровь. Однако, судя по всему, особого вреда побои ему не причинили.

Вскоре сквозь рев моторов до него начали долетать голоса.