— Ну вот, — сказал он, — если хочешь, я выправлю и вмятину.

По взгляду байкера невозможно было угадать его чувства. Он взгромоздился на мотоцикл и рванул по шоссе от пирса. Айк ждал. Сейчас он чувствовал себя лучше, его перестало трясти. На других байкеров он не глядел, просто стоял в волнах горячего света, ожидая возвращения «Накла». И через пару минут тот вернулся. Айк прислушался: мотор работал ровно.

— Черт бы меня побрал, — заорал байкер, не слезая с мотоцикла, — не катит, а летает. Эй, Моррис, парнишка-то разбирается получше тебя.

Моррис подошел и молча забрал свою отвертку. Сплюнул чуть не под ноги Айку и вразвалку зашагал к своему мотоциклу.

Владелец «Накла» заглушил мотор и слез на землю.

— А что насчет «жестянки»? — спросил он. — Сколько возьмешь?

— Отбивка, покраска, все остальное, — быстро прикинул Айк, — пятьдесят баксов.

Байкер повернулся к приятелям.

— Не слабо.

Потом снова уставился на Айка.

— Ты здешний?

— Я сейчас живу на Второй улице, в «комнатах с видом на море». Это на углу…

— В этой дыре? Да, знаю такую. А сам откуда?

— Слышал когда-нибудь про Сан-Арко?

— Про ту дыру? Да, слыхал я про Сан-Арко. Задохлый городишко где-то у черта на рогах. А где научился так работать?

— Мой дядя торгует мотоциклами.

Байкер помолчал, потом шагнул к Айку.

— А с ухом что у тебя?

Айк передернул плечами.

— Упал.

— Ну да. Небось на кулак?

Мужчина нагнулся поближе, и Айк поймал себя на том, что не может отвести глаз от этого большого квадратного лица. Он видел каждую черточку: мелкие шрамы возле брови, трехдневную темную щетину — густая будет борода, если он ее отпустит, — и нос, слегка приплюснутый и кривоватый оттого, что его, должно быть, слишком часто ломали. Жесткое лицо — как раз такое ожидаешь увидеть рядом с этими татуированными руками и тяжелыми ботинками. Но было в нем и что-то неожиданное, и оно явно было не к месту. К такому лицу подошли бы неподвижные черные глаза змеи, испепеляющие вас на месте. А эти… не подходили. Они были голубые, очень светлые и какие-то тревожные.