Из-под колес в разные стороны полетели комья земли и меленькие желтые цветочки. Айк смотрел, как ходят мускулы под тюремной татуировкой, как вздымает ветер бандану и играет на полированном металле солнце. Байкер скрылся из виду, но еще долго был слышен гул его мотоцикла. Айк взглянул на приземистые серенькие дома, пыльную траву, на пальмы, листья которых только-только начинали шевелиться от ветерка, дувшего с моря и пропахшего солью. Потом перевел взгляд на свою новую доску. Он опустился перед ней на колени, как делал Престон, потрогал пальцами закругленные края. В голову пришла дурацкая мысль, что по сравнению с той доской в этой чего-то не хватает. Та, первая, была узкая, строгая, эта — большая, овальная, как эскимо на палочке. И еще ему нравился символ — волна, превращающаяся в пламя, и надпись «Оседлай волну». Он не знал, что она могла бы означать, но слова запали в душу.

Глава седьмая

В первый раз сестра убежала из дома, когда ей было десять. Айка она взяла с собой. Эллен положила в коричневые бумажные пакеты кое-какую снедь, и рано утром они направились в ту сторону, где, по ее мнению, должен был находиться Сан-Франциско. Добрались они тогда до развалин стекольной фабрики на дальней окраине Кинг-Сити и ночь провели среди развалов песка и рифленой жести. Стояло лето, воздух был теплый. Всю ночь просидели они, глядя на небо. Эллен все время что-то рассказывала. Возвращаясь мыслями в ту ночь, он прежде всего вспоминал ее голос, как он смешивался с ветерком, долетевшим с солончаков и оставшимся сними до рассвета.

Утром очень скоро стало жарко. Они шли по обочине, и красная пыль волнами вздымалась над дорогой. Айк проголодался и устал. Он плелся за сестрой по шоссе, а асфальт был такой горячий, что жег сквозь подошвы. Воды все не было, и Айк даже обрадовался, когда услышал позади шум мотора и, обернувшись, увидел за рулем пикапа Гордона.



32 из 246