“Будь проклят тот день, когда мы впервые ступили на Хманкан”, - когда-то очень давно сказал Р’харта, и Н’рхангла, юнец, еще посмеялся про себя над тем, как пафосно прозвучало это. Он и сам в свое время успел ступить на Хманкан, тогда ему подумалось, что место это скучное и разгуляться там негде. Никакого удовольствия, все равно что тараканов давить.

Х’манки тоже, как выяснилось, не любили давить тараканов. Им нравилось охотиться на людей.

Самая увлекательная часть охоты – когда х’манк выходит против человека, имея в качестве оружия лишь десяток биопластиковых лент, незащищенный, полагаясь только на верную руку и опыт своих товарищей по лову.

Увлекательна, разумеется, эта часть для х’манка.

Мимо лежащего Н’рханглы стремглав прошла “крыса”, оставляя раскаленный добела след. Соль под ней плавилась. Воина обдало жаром. Да, они знают, что он знает, что они его видят. Они не хотят его убивать и не хотят сражаться с ним. Они хотят гнать его как добычу, пока он не упадет, а потом отрезать себе что-нибудь на память. Если, конечно, это просто туристы. Если это сборщики ароматических веществ, то они сделают с ним то, о чем ему совсем не хочется думать, особенно сейчас.

Камень подле стопы Н’рханглы разбила очередь. Брызнули осколки.

Да, вонючки, да, он поднимется и пойдет дальше! И дойдет до резервации, грызи вас черви, и ваши лицевые перепонки скукожатся от злобы!

Разъяренный, воин вскочил и ринулся в пустыню, с каждым шагом удаляясь от блаженной тени. Поначалу ему удавалось бежать, но заряд энергии, подаренный гневом, быстро иссяк. Н’рхангла шел, сцепив зубы, шел по осыпающемуся пламени, а над головой у него шныряла “крыса”, весело постреливая там и тут.