Солнце начало путь к земле.

Температура достигла высшей точки.

Шаги кровавили едкий песок; Н’рхангла уже ничего не видел, только остатки чутья помогали ему двигаться в прежнем направлении, к резервации, а не завернуть кругом. В голове ровно шумело, иногда шум усиливался – это машина х’манков проходила рядом. Н’рхангла подумал, что к вечеру ослепнет совсем.

Когда он споткнулся обо что-то, то лишь удивился, что этого не случилось раньше. Ноги перестали держать. Он свалился в раскаленную соль и взвыл – ожоги пришлись на самые чувствительные места; невероятным усилием смог подняться, пошатнулся, переступил, и угодил следующим шагом на оплавленную корку. Белесая поверхность нагревалась меньше, чем более темный песок; Н’рхангла замер на четвереньках, каждый вдох с болью врывался в обожженные легкие. Над головой скользнула тень – “крыса” прошла медленнее, чем обычно. Должно быть, собиралась садиться.

“Они добыли меня”.

По звуку он определил, что “крыса” опустилась на землю и приподняла дверцу.

И Н’рхангла увидел своего врага.

Видел он не самого х’манка, а его фреонный костюм, защищавший червя от жары, и, судя по очертаниям, навстречу Н’рхангле вышел исполин среди х’манков, высокий и широкогрудый; силуэт его напоминал фигуру человеческого подростка. Х’манк стоял в подчеркнуто спокойной позе и медленно накручивал на локоть биопластиковую ленту.

Убить.

Исступленная злоба, охватившая Н’рханглу, была так сильна, что человек на какое-то время снова стал опасным противником.

Достать и убить.

Так просто.

Убить. Оружие не нужно. Слабый позвоночник треснет от удара. Осколки лицевых костей вонзятся в мозг. Легко и приятно размозжить внутренности в мягком брюхе.