Ленин взвесил пакет на ладони, оценил качество изготовления ("ничего, дайте срок, батенька, и мы будем делать такие, и еще лучше"), попытался вскрыть, но не сумел. Гусман мысленно обругал себя за недостаток учтивости и провел большим пальцем по грани пакета. Лист выскочил на ладонь Ленина. Меморандум был краток и содержал анализ основных черт характера Сталина, с которыми Ленин уже был знаком (тексту нужно было придать убедительность!), и описание ожидаемых действий Кобы в случае болезни Ленина, а также в случае его возможной смерти. Ленин побледнел.

- Эт-то не может быть п-правдой, - сказал он, заикаясь. - Сталин, конечно, человек жесткий и своекорыстный, но... Вы уверены?.. Впрочем, что я спрашиваю? При вашей информированности вы не можете не знать того, что пишете.

- Это пишу не я, - вежливо пояснил Гусман. - Это официальное мнение правительства.

- Да-да, я понимаю, - плечи Ленина поникли. - Решение принимать мне, и я думаю...

Он не успел закончить фразу, потому что вошел Сталин и подозрительно уставился на предмет в руках вождя. Разглядеть лист он не успел, потому что на глазах у всех пластик с текстом растаял, стекая с ладони тонкой струйкой. Гусман облегченно вздохнул: удалось-таки во-время нажать на уголок листа, где размещался сигнализатор автофазового перехода.

- Товарищ посол демонстрирует, как из твердого тела получать воду, мгновенно сориентировался Ильич, продемонстрировав недюжинность своего ума.

- Лучше бы, - сказал Сталин, - товарищ посол продемонстрировал нам, как расправиться с Деникиным. Царицын в кольце. Клим паникует.

- Завтра же выезжайте на фронт, - сказал Ленин. - Вечером соберем секретариат и дадим нужные мандаты. С этой белой сволочью...

Он осекся, метнув быстрый взгляд в сторону Гусмана. Льву Абрамовичу показалось, что во взгляде этом была вовсе не обеспокоенность состоянием дел на Южном фронте.