Сергей Раткевич

Посох Заката

(Два цвета вечности - 1)

С некоторыми людьми постоянно что-нибудь случается. С другими же, напротив, не происходит ничего достойного упоминания. Писать о первых сплошное удовольствие. О вторых - непосильный труд. Ну что, в самом деле, напишешь о том, о ком и сказать-то нечего? Еще попробуй запомнить, как его зовут-то, бедолагу. Те же, о которых есть что порассказать, опять-таки делятся на тех, кто, увы, погиб и, тех, кому, - быть может вопреки логике, законами природы, общественному мнению и здравому смыслу, удалось все же как-то выжить. Не знаю. Лично мне неинтересно писать о погибших. Я пишу о тех, кто выжил. Это мой принцип. Герои не должны умирать. Да, наверное, иногда это случается - и пусть их хоронит какой-нибудь другой автор, потому что я пишу о выживших.

ПРОЛОГ

КАЗНЕН НА РАССВЕТЕ

В дверь постучали. С раздражением отбросив кисть, художник обернулся на звук. Встал.

- Что, кому-то не терпится навестить несчастного, измученного угрызениями совести узника? - ядовитым голосом поинтересовался он, подойдя к двери.

- Не притворяйся, Эстен Джальн! - донеслось из-за двери. - Никакие угрызения совести тебя не мучают! Для того, чтоб появились угрызения, совесть потребна. Вот обзаведись ею, а тогда уж... А кроме того - ты не узник и никогда им не станешь. Отопри лучше. Я должен огласить приговор.

- Приговор? - изумился Эстен Джальн. - Какой еще приговор?

Дверь распахнулась. Вошедший с ног до головы был одет в черное. В руках - боевой магический жезл. На лице - черная полумаска. Вокруг него сияние магической защиты.

- Ты все такой же трус, Ксаул, - пренебрежительно поморщился Эстен Джальн. - Зачем тебе такой мощный жезл? Меня же лишили всего. Осталось только личное могущество.

- Я не люблю неприятностей, - ответил вошедший. - Не сбивай меня. Я обязан исполнить повеление Его Милости, господина Архимага.