Прокурор города оглянулся на криминалистов, стоявших у тела погибшего. Он заметил, как подошел к ним Дронго, как наклонился над убитым и о чем-то спрашивал Джафарова.
— Завтра утром Джафаров доложит обо всем генеральному прокурору, — продолжал Султанов, — а уже через полчаса наш генеральный поедет докладывать о твоем проколе в президентский аппарат. Скрыть все равно не удастся. И не нужно говорить никому, что твой двоюродный брат сам упал и ударился. Иначе нам вообще не поверят. Криминалисты и патологоанатомы установят, что его ударили и только после этого столкнули в воду. Будет гораздо лучше, если мы найдем преступника, который окажется сторонником оппозиции. Ты меня понимаешь?
— Нет, не понимаю. При чем тут оппозиция и мой двоюродный брат? Парвиз был неплохим тележурналистом, но он никогда не лез в политику. Ты ведь сам знаешь, что он занимался разными развлекательными шоу, писал комедии, а политика его не интересовала.
— Ты ничего не понимаешь, — разозлился прокурор города. — Это тебя хотели убить в твоем доме. И тебя ждал убийца у бассейна. Но, перепутав с твоим братом, нанесли ему удар и утопили в бассейне. Теперь ты меня понимаешь? Это была провокация против правящего режима и против тебя лично как одного из самых верных защитников нынешнего режима. Ты — пострадавший за правительство, у тебя погиб двоюродный брат. Тебя сделают не только председателем Верховного суда, но, если повезет, даже Конституционного. Ты не понимаешь, какие дополнительные очки ты сможешь получить, если все повернешь в свою сторону?