- Да, - кивнул Мейсон. - Ведь люди всегда стараются представить себя в самом выгодном свете. Чтобы изучить человеческую природу, нужно наблюдать за людьми, когда они об этом не догадываются; нужно слушать их разговоры, когда они не знают, что их подслушивают; нужно копаться в их мыслях, если вы уверены, что мысли подлинные. Нужно изучать людей, когда их души обнажены от страдания.

- Честное слово, мистер Мейсон, вы меня просто поражаете.

- Взять, к примеру, вас, - продолжил Мейсон. - Абсолютно ничего нельзя узнать ни о вас, ни о ваших мыслях, ни о мотивах, приведших вас сюда, ни о том, что вам на самом деле нужно, если слушать только то, что вы мне говорите.

- Я... мистер Мейсон... Вы что, обвиняете меня в лицемерии?

- Позвольте задать вам вопрос, - сказал Мейсон. - Вы рассказали мне всю правду?

- Ну конечно же! Да, да, разумеется, всю!

- И дневники нужны вам только по чисто сентиментальным мотивам?

- Ну да, совершенно верно.

- В таком случае, - сказал Мейсон, - я должен сообщить вам, что мне они нужны для дела. Они помогают мне лучше понять человеческую природу. Так что давайте на этом закончим нашу беседу, мистер Фэллон, и разойдемся, не испытывая друг к другу неприязненных чувств.

- Но я, честно говоря, не понял, мистер Мейсон.

- Я постарался вам объяснить.

- Может быть, вы хотите сказать, что эти вещи представляют для вас более существенную ценность в денежном выражении?

- Совершенно верно.

- О, - произнес Фэллон, лучезарно улыбаясь, - в таком случае я полностью готов учесть ваши интересы. Я полагал, поскольку обращаюсь к вам как джентльмен к джентльмену, что компенсации в размере пяти долларов будет вполне достаточно, но раз вопрос упирается в финансовую сторону дела...

- Отнюдь, - сказал Мейсон, - просто выяснилось, что я не желаю расставаться с вещами, приобретенными мною в собственность.