Тяжело прозвонили старинные маятниковые часы в углу кабинета. Тринадцать ноль-ноль, работать можно было до пятнадцати тридцати. Через два с половиной часа работы в книге прибавятся три страницы, установленная ежедневная норма, которую автор выполнял строго и неукоснительно.

Академик написал вторую фразу, подумал, зачеркнул и недовольно поднял голову, потому что в привычный уличный шум вплелся посторонний звук: открылась дверь кабинета. Когда он работал, домашние беспокоили Константина Михайловича лишь в исключительных случаях.

- Костя, извини! - сказала с порога жена. - Возьми трубку...

11 августа. 13 часов 38 минут - 14 часов 02 минуты

Под колеса <Жигулей> летела узкая лента асфальта.

Места здесь - Гелий не преувеличивал - действительно оказались сказочно красивы: слева густо-зеленый августовский лес, справа, когда шоссе взлетало на очередной пригорок, открывалось серебряное зеркало озера Мстино, по которому медленно двигался, постепенно отставая от машины, маленький белый теплоход. Но вчера, поздно вечером, в темноте, Кирилл и Таня, конечно, не могли видеть этого великолепия. Сегодня, совсем недавно, когда Кирилл гнал машину в ближайший город, к телефону, он, понятно, не очень обращал внимания на окружающие красоты. Но теперь, на обратном пути, можно было наконец позволить себе оценить их, правда, не слишком отвлекаясь от главного. А главным было то, что сейчас, после сумасшедшей езды и после разговора с уравновешенным и всегда невозмутимым Донкиным, впервые представлялась возможность подумать, обстоятельно подумать над тем, что произошло.

Так что же произошло? И как все это оценить?

Восстановим события, подумал Кирилл.