Итак, двое людей в окрестностях прелестной деревушки наслаждаются утром, солнцем, летом, еще один человек в бесчисленный раз пишет знакомую и вечно новую березовую рощу и, наконец, четвертый, неизвестный, ловит рыбу. И вот в этот покой, в эту идиллию вторгается нечто совсем уж из ряда вон. Очень ярко Кирилл представил себе это вновь: ярко-желтая полоса перечеркивает небо и уходит в землю, в траву, и клубы белого дыма постепенно истаивают, сходят на нет. И четверо людей, повинуясь вполне понятному побуждению, бегут, когда прошло оцепенение, к тому месту, где только что плавали клубы дыма и где желтая полоса ушла в траву.

Забавно, вдруг ни с того ни с сего подумал Кирилл: как хорошо он ни тренирован (а физические нагрузки, переносимые им, не сравнить, пожалуй, с тренингом любого из спортсменов), однако пожилой человек с того берега оказался проворнее, показав прямо-таки феерический спурт. Правда, у него была солидная фора: ему-то, Кириллу, пришлось еще преодолевать речку. Художник Гелий, ровесник, неизвестно от чего уже прилично располневший, оказался последним. И там, где рассеялся дым, все четверо увидели...

Представьте себе идеально ровный круг выжженной травы диаметром метра три. В центре него неглубокая и тоже геометрически правильная воронка, сужающаяся ко дну. И наконец лежащий на дне воронки... Кирилл поискал слово... аппарат, нет, шар... шар ярко-желтого нарядного цвета диаметром сантиметров в тридцать. Шар, упавший с неба, причем явно не метеорит слишком уж правильная форма, - и не спутник, совершивший вынужденную посадку, - на поверхности никаких следов путешествия сквозь атмосферу.

Справа и слева замелькали дома деревушки. <Валентиновка>, - прочитал Кирилл автоматически, и шоссе уже вылетело за пределы местечка, где обычной жизнью жили люди, еще и не подозревающие о том, что здесь, совсем рядом с ними, около часа назад свершилось нечто, еще никогда не происходившее.

Но так ли это?

Давайте вновь переберем варианты, подумал Кирилл, давайте снова все по порядку. Итак...