Ответом на эти слова были новые смешки и неприязненные взгляды из первого ряда.

- В этом учреждении никогда и ни для кого не было секретом, что отделение современной истории занимается не столько наукой, сколько политикой, продолжал Итайн. - С самого своего основания оно пользовалось покровительством первого министра, и единственной причиной, оправдывающей существование данного отделения, была необходимость затушевывать его промахи и как можно тщательнее прятать его полную непригодность для своей должности. Я не сомневаюсь, что ни первый министр Субат, ни его соучастник министр внутренних дел Колата никогда не были заинтересованы в истине, но, господа, это же университет! Неужели мы не можем хотя бы сделать вид, что говорим правду?

- Чушь! - проревел кряжистый академик из первого ряда.

- Разумеется, - ответил Итайн, высоко поднимая копию "Киргайского дела" в желтой обложке. - Я и сам это заметил. Но если это чушь, профессор Пессалт, почему вы ее опубликовали?

На сей раз хохот был громче, и в нем потонула бессвязная попытка Пессалта дать достойный ответ.

- Итак, перейдем к этому великому труду, - продолжал Итайн, - Все мы внаем, что на самом деле пондия Субат - тупица, невежда и заговорщик, но единственное, что меня по-настоящему ввергает в недоумение в этом вашем "Киргайском деле", - это ваши постоянные попытки возвести стирика-отступника Заласту чуть ли не в ранг святого. Как, во имя Божье, может кто-то - даже такой ограниченный субъект, как первый министр, - почитать этого проходимца?

- Как ты смеешь так отзываться о величайшем человеке нашего столетия? выкрикнул кто-то с первого ряда.

- Если Заласта - лучшее, что способно произвести на свет наше столетие, беда нам и нашему столетию! Однако мы отвлеклись. Кризис, которые господа с отделения современной истории именуют "Киргайский делом", назревал в течение нескольких лет.