Через три часа полета от места расположения первой пластины они нашли вторую, а затем и третью. Пластины были разбросаны на одинаковом расстоянии по прямой, точно так же, как и шары. Посчитав, что дальнейший полет не имеет смысла, Маоган повернул и тронулся в обратный путь. Было время, когда солнце начало опускаться за близлежащие горы, и снег, который покрывал их подножия, окрасился в мягкие розовые тона. В этих краях стояла сейчас зима, климат был похож на марсианский, но Жорж Маоган, казалось, не замечал всей прелести этого спокойного полета. Он вел флиттер с нахмуренным лицом. Первым нарушил молчание Роллинг:

- Коммодор, я хотел бы попросить прощения,- сказал он.

- А? - отозвался Маоган, который думал о другом и едва расслышал.

- Действительно, вы были правы насчет чутья, помните, тогда?

Маоган посмотрел на него с неудовольствием, как будто его неожиданно разбудили.

- Вы знаете, что это за штука, Роллинг?

- Я думаю, что понял, коммодор, и мне это нравится все меньше и меньше.

- Мне тоже. Я бы даже сказал, что мне это совсем не нравится.

Резким движением Маоган увеличил высоту и скорость полета.

- Роллинг, нужно покинуть эту планету и как можно быстрее…

Он указал рукой на море, которое, насколько хватало глаз, было покрыто беловатым желе.

- Если то, что мы предполагаем, верно, можете представить весь вред от этого.

- Прекрасно представляю, коммодор. Если их могущество таково, как мы его представляем, то я не дам и ломаного гроша за нас, если они решат с нами разделаться.

Аппарат подлетел к базе, и Маоган значительно снизил скорость. В наступающих сумерках он заметил огни.

- Скажите, Роллинг, мне это кажется или они действительно разложили костры из ископаемого дерева?

- Кажется, да,- ответил Роллинг, склонившись к иллюминатору.

Раскрыв камеру-арсенал, Маоган вытащил оттуда два мощных бластера и один из них протянул Роллингу: