Были и другие причины житейского характера, например, она терпеть не могла мою мать, хотя явных причин для этого не было. Однако колкости, которая она незаслуженно отпускала в её адрес, меня внутренне обижали, а мои попытки заступиться за мать, вызывали у Татьяны чувство обиды, и, как правило, перерастали в скандал. Татьяна начина на меня злиться, и могла не разговаривать со мной несколько дней к ряду. Одним словом, в один прекрасный день, мне это все надоело, и после очередного скандала мы решили расстаться, благо, что съехать куда, у меня было.

Таким образом, к сорока годам я вновь обрел свободу. В это время на дворе был 93 год, я по прежнему работал на заводе, который к тому времени был, как и большинство предприятий, в плачевном положении. Надо сказать, что безденежье, тоже сыграло немаловажную причину разрыва наших отношений, поскольку Татьяна к тому времени устроилась бухгалтером в частную фирму и неплохо зарабатывала, и фактически являлась основным кормильцем в семье. Поэтому упрек в мой адрес, что я вишу на её шее, больно ударял по моему самолюбию. Одним словом, я ушел с завода и, недолго думая, устроился сначала в

одну частную фирму, затем в другую. Фирма занималась изготовлением и

установкой пластиковых окон, которые в этот период активно

продвигались на московском рынке. Все было хорошо, однако разразившийся в августе 98 года финансовый кризис, похоронил фирму, в которой я работал, а вместе с ней и все накопления, которые мать держала в рублях в сбербанке. Мы снова начали с нуля.

Сыну Пашке пошел четырнадцатый год. Он частенько заезжал ко мне и, хотя я знал, что Татьяна не очень рада этому, не отговаривала его. К сожалению, мои опасения, что учеба не его удел, оправдались. В его дневнике, было больше двоек и троек, нежели хороших оценок, поэтому разговор относительно того, чем заняться после школы стоял так, или армия, или работа.

Год спустя, промыкавшись кое-как, я, наконец, снова устроился на работу.