— Полный бред, — снова подумал я, и легко спрыгнул с дивана. Только в этот момент до меня дошло, что происходит что-то невообразимое. Медленно, я повернулся к шкафу, который стоял в углу и взглянул в зеркало. В нем я увидел свое отражение. Прямо на меня смотрел молодой, здоровый парень, каким я был тридцать лет назад. Я отвернулся, посмотрел на руки, ноги, задрал майку, чтобы увидеть тело и потом медленно, словно боясь, что видение в зеркале, исчезнет, снова взглянул на свое отражение. Оно не изменилось. По-прежнему на меня смотрел молодой в меру симпатичный парень, каким я был в молодости. Я состроил гримасу и тут же увидел её в зеркале, потом высунул язык, подергал руками за уши и в этот момент услышал смех матери и её голос:

— Ну хватит паясничать и строить рожи, ты что, десятилетний ребенок, живо умываться и завтракать. Или ты сегодня на работу не идешь? — Я смотрел на мать и не верил своим глазам. Молодая, какой она была в то время, смотрела и разговаривала со мной и когда она повернулась и отправилась на кухню, я не выдержал и, побежав за ней, коснулся её плеча, чтобы убедиться, что она не мираж, а живая самая что ни есть настоящая. Она обернулась и, улыбаясь, посмотрела на меня, неожиданно поцеловала в лоб, как часто любила делать и прикрикнула:

— Алеша, хватит, иди умываться, а то блины остынут.

Я повернулся и пошел умываться. Побрившись до боли знакомой бритвой, я внимательно посмотрел на себя в зеркало. Стоило мне подумать, о том, каковы мои планы, как отчетливо представилось все, что было вчера, и позавчера, и что сегодня я планировал съездить по делам к приятелю Славке на Башиловку, а не

тороплюсь на работу потому, что вчера взял отгул. Но в то же время я отчетливо представлял, и даже ощущал не только мыслями и чувствами, но как мне казалось, всем своим существом, все, что будет со мной потом, спустя тридцать лет. Я держал себя рукой за скулы и, разглядывая себя в зеркало, размышлял: