— Где он?

— В угловой спаленке, рядом с лестницей на чердак… — прежде чем Горивек успел понять, к чему эти расспросы, тот метнулся к трактиру.

И время остановилось. Дыхание не смело сорваться ветром с губ, сердце застыло в груди, боясь, что его удары дадут новую си-лу огню, который, независимо ни от чего, продолжал медленно подпол-зать к дому. Предвкушая добычу, он выбрасывал вперед длинные язы-ки, чавкал и нетерпеливо подрагивал. Охватив трактир плотным кольцом, пламя залучилось, замерло на миг, словно желая продлить наслаждение сладостным ожиданием.

Казалось, прошла целая вечность. Уже затлели, занялись, заря-били непоседливыми огоньками ожившие на какое-то мгновение перед самым концом стены трактира.

А затем вздох облегчения сорвался с губ Горивека, когда он увидел появившегося на крыльце колдуна, в руках которого был маль-чик. Ему уже казалось, что все беды и волнения позади, и мужчина никак не мог взять в толк, почему чужак медлил, стоя на пороге, вместо того, чтобы поскорее нести ребенка прочь от огня.

"Беги! Беги! — готов был закричать Горивек, с ужасом видя, как медленно, вымеряя каждый шаг, колдун шел по огненному озе-ру. — Ну же!" — толи стоном, толи всхлипом сорвалось у него с губ.

Он рванулся к кромке пламени, но женщина-колдунья придержала его за рукав, тихо молвив:

— Пламень, зажженный силой Потерянных душ — коварная, не подв-ластная ничьей воле стихия, которая не терпит суеты.

— Но… — тот хотел было возразить ей, сказать, что… Однако умолк — колдун, наконец, добрался до кромки, где, на грани, его с нетерпением и нескрываемой тревогой ждали странники. Пальцы жен-щины выпустили рукав трактирщика, и тот метнулся к сыну, осторожно забрал его из рук спасителя и, прошептав лишь:

— Слава богу! — бросился к жене, чтобы и она могла прикоснуться к малышу, убедиться, что с ним все в порядке.